31 июля Александр Кирьянов представит новую юбилейную программу «Мой костер еще горит…». За плечами артиста — семь десятилетий жизни, более ста пятидесяти песен, сотни концертов и тысячи благодарных слушателей. Наш разговор накануне юбилея был долгим и получился о разном: о чувствах и состояниях, вере и взглядах, о жизни в творчестве.
? Александр, семьдесят лет – возраст, когда многие начинают жить воспоминаниями. А как вы воспринимаете этот жизненный этап?
– Пришло время, когда есть что вспомнить, есть что отдать.
А что касается семидесятилетия, у меня в новой программе есть такое стихотворение. Оно родилось само собой, в нем и есть мое сегодняшнее отношение к жизни:
Вот уж семьдесят лет позади –
Есть что вспомнить и есть что забыть,
Но пока бьется сердце в груди,
Нужно жить. И, конечно, любить.
Как цветут в День Победы сады,
И как солнышко утром встает.
Как ива грустит у воды,
Как соловушка ночью поет.
Как по Волге плывет пароход,
Как звенит во дворах детский смех,
Как по дамбе гуляет народ,
Когда радость одна на всех.
Когда вьюга звенит за окном,
Когда снег под ногами скрипит,
Когда вижу родительский дом,
Когда чайник на кухне кипит.
Когда белка мне лижет лицо,
Когда слышу любимый мотив,
Как сверчок поет за крыльцом,
Когда с кем-то иду по пути.
Когда рядом со мной сыновья,
Когда вижу любимых глаза,
Когда вместе родная семья,
Когда нас не пугает гроза.
Сколько лет еще впереди —
Что написано, не изменить.
И пока мы на жизнь глядим,
Нужно просто все это любить.
О своих песнях Александр Кирьянов давно перестал говорить: «Я написал». Теперь формулирует иначе: «Их прислали небеса». Он и сам не понимает, как это происходит: строчка, другая и вот уже – стихотворение. Мелодию песен он тоже не сочиняет, а просто берет гитару и начинает играть, потом уже записывает аудио и создает аранжировку.
На вопрос, какими тремя словами он мог бы себя охарактеризовать, Александр с улыбкой отвечает:
– У меня лет двадцать была такая традиция: когда проводил банкеты, просил гостей назвать себя тремя словами. Сам всегда представлялся одинаково: «Александр, наивный патриот». И до сих пор таким и остаюсь…
Сын иногда говорит: «Пап, ты живешь в другом мире. Это никому уже не надо».
А я отвечаю: «Это надо мне, потому что так воспитан». У меня есть песня, где такие строки:
«Фронтовиков почти уж не осталось.
Они нас научили честно жить.
Нам повезло — в наследство нам досталось
Свою Отчизну, свою Родину любить…»
Так оно и есть. Мы выросли в другое время, нас учили жить по совести. Наверное, я был бы другим, если бы принадлежал современному поколению. Мы проходили все ступени: октябрята, пионеры, комсомол. Сейчас кто-то над этим иронизирует, а я считаю, что тогда система воспитания развивалась вместе с человеком, по возрасту. Не приняли в пионеры – стыдно. Не взяли в комсомол – трагедия. Это заставляло быть лучше.
? Что сегодня способно вас по-настоящему вдохновить? Менялись ли источники вдохновения с возрастом?
— Я могу сказать так: всегда вдохновляет сама жизнь, во всех ее проявлениях. Нет какого-то одного источника, по-всякому бывает. Я наивный патриот, очень близко принимаю к сердцу все, что происходит в стране и в моем городе. Поэтому патриотическая тема красной нитью проходит через мое творчество. Вот случился теракт – появилась песня «Чужие».
Бывает, что вдохновляет природа, какая-то красота вокруг. Ну и личное, конечно, обязательно. Когда мамы не стало, спустя время я написал песню «Мама». Правда, полтора года не мог ее спеть, слишком тяжело было. Доходил до строчки: «Как в цветастом халате простом провожаешь меня за ворота…» – и всё, горло перехватывало, не мог петь дальше.
Потом появилась песня «Осколок» – про отца, который всю жизнь прожил с осколком войны. Она вошла в антологию современной патриотической песни «Работайте, братья», изданную по президентскому гранту. Конечно, этим я горжусь.
Но самое сильное происходит не в момент рождения песни, а на концертах. Когда пою «Осколок», люди встают, плачут. И мне самому потом тяжело сразу продолжать концерт, нужно остановиться, помолчать немного.
После слов зрителей: «Спасибо. Вы нам душу согрели. Вы нас в детство вернули, в юность…», – будто крылья вырастают. Ради этого и рождаются новые песни.
? Но ведь вдохновляют не только переживания?
– Конечно. Вот недавно съездил в Суздаль на потрясающий фестиваль. Меня пригласила Ирина Викторовна Богачева – руководитель благотворительного фонда «Возрождение надежды». Мы познакомились ранее в Москве, а потом она говорит: «Саша, приезжай к нам». Я приехал. Там собралось шестьсот человек со всей России, семейные династии. Столько добра в одном месте я давно не видел. Такая концентрация добрых людей. Вернулся домой, и песня ко мне пришла сразу. Она так и называется – «Вера. Надежда. Любовь».
«Это вера, надежда, любовь, это дружба на все времена…» – люди ее услышали один раз и сразу стали подпевать. Теперь она может стать гимном фестиваля.
? Много гимнов на вашем счету?
– Есть еще один. Как-то проводил юбилей для своего хорошего друга, а у него были друзья – выпускники Балашовского высшего военного авиационного училища. Люди заслуженные, многие из них летчики России. Я им тогда пообещал: «Ребята, я про вас напишу». Через год приехал уже с песней «Балашовские пилоты». Теперь это гимн их выпуска 1978 года, а для меня самая большая награда, когда песня уходит в народ.
? Александр, вы производите впечатление человека, который не умеет сидеть без дела. Это у вас черта характера или привычка, выработанная жизнью?
– Активность у меня со школы. Учился отлично, всегда что-то организовывал. Меня отправляли читать стихи, петь, выступать на конкурсах. Мой отец был учителем физкультуры, и я вырос на спортивной площадке. Волейбол, баскетбол, футбол, наверное, отсюда и дисциплина. В школьные и студенческие годы – капитан команды, организатор праздников, руководитель ансамбля. Всегда спортзал и сцена, спорт и музыка.
?Когда стало понятно, что музыка – это уже не увлечение, а жизненный путь?
– Наверное, классе в седьмом-восьмом. В наше время гитара была чем-то особенным. Вечером выйдешь на улицу, в каждом дворе есть свой музыкант, вокруг которого девчонки собираются, песни поют.
У брата была гитара, он уйдет куда-нибудь, а я тихонько беру ее и начинаю учиться сам. Потом лет в тринадцать-четырнадцать уже играл на танцах. На выпускном брата мы ансамблем выступали. Так все и началось. А потом институт.
У меня тогда было две любви – музыка и спорт.
Я учился в Перми, пел и играл в ансамбле, но и спортом продолжал заниматься.
А после института вернулся домой — и уже окончательно понял, что без сцены не могу.
?Вы поэт или все-таки песенник?
– Я никогда специально не писал стихи отдельно. У меня почти всё становится песнями. Бывает, родится несколько строк, а потом через какое-то время они находят свою мелодию, и получается песня.
? А что рождается первым — музыка, слова, настроение?
– По-разному, но всегда должно что-то зацепить. Помню, сижу в старом Доме культуры, в подвале работаю. Июнь. Выглянул в окно, тополиный пух кружится, и вдруг приходит одна строчка: «Тополиная вьюга…» Все, дальше уже пошла песня.
Или другой случай. Сижу в машине на Советской, смотрю в окно на людей и понимаю, что никого почти не знаю. И вдруг словно кто-то диктует: «Все меньше лиц знакомых и родных… И почему-то хочется заплакать…» Только две строчки и все. А сама песня родилась лет через десять. Вот так это и происходит: не по заказу, не по расписанию. Что-то должно внутри щелкнуть.
? Есть что-то из написанного, что особенно дорого именно вам? Может быть, то, чего зрители даже не знают?
– В последнее время для меня такой песней стала «Алатырь». Сначала я даже стеснялся ее петь. Там есть строчка: «Нет на мне креста, только Алатырь…» Думал, люди поймут неправильно. А потом решил: чего стесняться, если это честно.
? Когда слушаешь эту песню, возникает ощущение, что она о поиске веры.
– Может быть, только вера у каждого своя. Меня воспитывали атеистом. Потом жена долго уговаривала креститься. Говорила, что пока не покрещусь, ничего у меня не получится. Я согласился. Батюшка Стефан меня крестил, но я от этого не изменился. Не люблю говорить на такие темы. Каждый человек сам для себя решает, во что ему верить. Мне ближе слово «небеса», и когда говорю, что песни приходят оттуда, именно это и имею в виду. Верю, что есть какая-то высшая сила, что мир устроен гораздо сложнее, чем нам кажется. Очень люблю природу. Для меня Бог прежде всего в жизни, в солнце, в реке, в людях, поэтому и песни такие.
? Бывали моменты, когда хотелось перестать писать?
– Никогда. Один мой друг любил повторять мысль Жванецкого, что писать надо тогда, когда уже не можешь не писать. Он же говорил: не гонись за славой, делай свое дело, а слава сама придет. Да она мне никогда особенно и не была нужна. У меня есть песня «Костер», перед которой читаю строки.
«Звезды мало светят и не греют…
И не сказать, что делятся добром.
Что не стал звездой, я не жалею.
Потому что быть хочу костром»
Костер согревает. Возле него люди собираются. А что звезды? Красиво, но слишком далеко.
? Что за эти годы изменилось в вас и в ваших песнях?
– Когда был молодым, хотел чего-то добиться, думал о карьере, о каких-то должностях – казалось, это главное. А потом всё постепенно стало меняться.
Мама когда-то дала мне прочитать книгу Леонова «Русский лес», и одна мысль из нее зацепила на всю жизнь: лучше отдавать, чем брать. Когда отдаешь людям что-то хорошее, сам становишься богаче. Сейчас мне хочется жить именно так. Каждый день сделать хоть одно доброе дело, кому-то помочь, кому-то сказать доброе слово или просто улыбнуться. Это ведь совсем не трудно, а жизнь сразу наполняется другим смыслом.
Песни менялись вместе со мной. В школе всё было наивнее, проще. В моей жизни был человек, который очень сильно повлиял на мое творчество. Это всем известный Павел Денисов.
Когда Паша приехал жить в Хвалынск, я работал директором Дома культуры. Он был невероятно творческим человеком. Его буквально разрывало от идей. Мы могли часами спорить, придумывать, искать какие-то необычные решения.
Именно он научил меня внимательнее относиться к слову, показал, что в песне должен жить образ. «Тополиная вьюга» или «поют сверчки, как будто ночь мурлычет» – это уже совсем другой уровень поэзии, горжусь этими строками.
? Теперь понятно почему у вас так много разъездов и сольных концертов: вы раздаете свое творческое богатство.
– Конечно, есть что отдавать. Время сейчас летит очень быстро, поэтому нельзя откладывать жизнь на потом. Если можешь сегодня сделать что-то хорошее — сделай.
? А есть мечта, которая так и не исполнилась?
– Когда-то была. Очень хотелось спеть в концертном зале «Россия», потом мечтал выйти на сцену «Олимпийского». Думал: вот спою там и всё, вершина. А потом жизнь распорядилась по-другому. Да и сами мечты изменились.
Сегодня мне хочется написать такую песню, которую люди будут петь сами, чтобы она стала по-настоящему народной. Мне кажется, это самая большая награда для автора. И, кажется, что-то уже получилось. Когда приезжаю на разные встречи, зрители сами просят: «Давай «Не всё ещё спето!» – и начинают петь раньше меня. Эта песня уже живет своей жизнью.
? Что или кто сегодня делает вас счастливым?
– Жена. Она всю жизнь рядом, мой ангел-хранитель. Мы скоро золотую свадьбу будем отмечать. Концерты –без них я уже себя не представляю. Собаки, у меня их четыре. И внуки – их тоже четверо, всегда очень жду их приезда.
31 июля Александр Кирьянов выйдет на сцену с программой «Мой костер еще горит…».
Он не собирается пересказывать зрителям свою биографию по годам. Юбиляру лишь хочется просто пройти вместе с ними по творческой стезе, вспомнить людей, которые были рядом, песни, ставшие частью жизни, и еще раз сказать спасибо всем, кто все эти годы был его слушателем.
«У каждого в жизни своя стезя,
Взгляды свои и устои:
Добро или худо, можно – нельзя,
Главное или пустое.
Родина любит разных детей
И каждого хочет согреть.
Я сделал свой выбор – жить для людей,
Светить – это значит гореть…»
А в завершение нашего разговора Александр, почти не задумываясь, отвечает на вопрос, что хотел бы пожелать людям.
– Радуйтесь. Любите. И будете счастливыми, а счастливые люди не болеют.
Материал подготовила Татьяна ФРОЛОВА