Завораживал стрёкот машинок

Имя ей дал братик, профессию – мама, а радость и жизненные силы даёт творчество.
В третий сорт и на тряпки
Преподавателя технологии школы №3 Татьяну Валентиновну Будылину можно назвать счастливым человеком. Всю жизнь она занимается тем, что нравится и что радует окружающих, в первую очередь учеников, детей. Неважно, что это – букетик цветов из фоамирана, кукла из шерстяных ниток, подушка в технике лоскутного шитья. (Их и многое-многое другое она создаёт с ребятами на своих кружках). Важно, что ученицы Татьяны Валентиновны имеют шикарную по нынешним временам возможность освоить не только программные фартук, ночнушку, юбку. Они, при желании, конечно же, могут научиться создавать прекрасные вещи из самых разных материалов.
Об увлечённом своим делом педагоге в Хвалынске хорошо знают. Татьяна Будылина ко всему прочему – участница одного из первых районных конкурсов «Учитель года». Интересно, где же берёт начало её увлечённость шитьём и рукоделием?

После окончания школы я отправилась в Рязань, поступила в техникум лёгкой промышленности на специальность «Техник-технолог-конструктор» и, окончив его, вернулась в Хвалынск. В те годы принято было возвращаться домой, к родителям – где родился, там и пригодился. А специальность эту я выбрала, благодаря маме Александре Даниловне, которая шила всегда и всем. Меня завораживал стрёкот швейных машинок, сначала ручной, потом ножной. Это же было целое богатство!
Вернувшись в Хвалынск, Татьяна Валентиновна устроилась работать в промкомбинат. И сразу же – начальником экспериментального швейного цеха. Звучит многообещающе. Многие, наверное, решат, что хвалынская швейка тогда занималась сплошным кутюром. Ан нет! Эксперименты Татьяны Будылиной и её швей имели совсем другую цель – скорее экономическую.

Мы занимались в основном женским ассортиментом из хлопчатобумажных тканей – платьями, халатами, нижним бельём, ползунками. Разрабатывали модели, определяли нормы расхода тканей на одно изделие. Была задача раскроить его максимально экономично. Допустим, на одном халатике мы сэкономили двадцать сантиметров ткани. А сколько это при большой партии?
По словам Татьяны Валентиновны, запустить в промышленное производство даже такой, казалось бы, несложный ассортимент было не так-то просто. Приходилось конструктору и её швеям укладывать свои экспериментальные халатики и ползунки в большие чемоданы и ехать с ними на утверждение в Дома моделей в Москве, Куйбышеве, Саратове, Волгограде, Димитровграде.

Всё было очень строго, — вспоминает Татьяна Будылина. — Я брала с собой девчонок постройнее, ведь мы сами должны были показать наши модели комиссии. Там такие дамы сидели! Они потом наши халатики так наизнанку выворачивали. Не дай бог шов на два миллиметра в сторону или одна петля не очень удачно вышла — сразу в третий сорт и на хозтряпки.
И только после утверждения в большом городе перед большой комиссией простой халат или платье можно было отшивать на производстве. Из Хвалынска они партиями отправлялись на склад в Саратове, а оттуда – по всему Союзу.
Увлечь, а там пойдёт
В прежние времена отношения государства и швейной промышленности были куда ближе, чем сегодня. Подготовка специалистов, в том числе школьные учебно-производственные комбинаты, обеспечение оборудованием и расходным материалом, контроль качества – всё это с одной стороны облегчало жизнь отрасли, а с другой усложняло её. Но работу свою в экспериментальном цехе Татьяна Будылина любила. И в школу ушла не из-за каких-то там трудностей, а по семейным обстоятельствам.

Это были девяностые, — рассказывает она. — Первый год работы в школе я проплакала. Это же совершенно другая сфера. Пришлось учиться разговаривать и договариваться с детьми, а это не так просто. Позже мне предложили преподавать труд ещё и в начальной школе. Как выяснилось, в общении с малышами тоже есть свои особенности. Они воспринимают всерьёз только классного руководителя, она для них как мама. Приходящие учителя – нечто второстепенное. Поэтому один ребёнок мог гулять по классу, другой сидеть с ножницами под партой, третий — петь. Что делать? Начала ставить оценки за поведение. Но поняла, что ребят сначала нужно увлечь, а потом учить. Как увлечь? Я приносила из дома яркую поделку, и мы делали её на уроке.
Татьяна Валентиновна уверена: старшим девчонкам, которые шьют на уроках технологии вещи для себя, тоже должна быть интересна работа с тканью, нитками и ножницами. У многих из них уже сложился принцип – зачем стараться и шить, если можно пойти и купить? И как же объяснить, что вещь, сделанная твоими руками вещь, – не просто очередная тряпка, а самый настоящий эксклюзив?

Школьная программа по технологии для девочек с каждым годом почему-то упрощается, — говорит Татьяна Будылина. — Фартук предлагают шить без грудки, ночная сорочка – вообще два простейших шва. Хорошо, что преподаватель имеет право несколько менять программу. Я усложняю. Фартуки у нас с грудками, вместо юбок — модные шорты, вместо ночнушек — пижамы. И в конце учебного года девочки на итоговом родительском собрании или других школьных мероприятиях с удовольствием демонстрируют свои работы.
Одного часа мало
Многое сегодня держится на воспоминаниях. Татьяна Валентиновна с грустью вспоминает о временах, когда десятиклассницам вместе со школьным аттестатом выдавали свидетельства по специальности «Швея-мотористка». Не особо какая бумага, но, если не складывалось с институтом или училищем, можно было устроиться на работу и получать зарплату. Сегодня уроки технологии заканчиваются в восьмом классе одним часом в неделю. Да и сами девчонки меньше интересуются ручным трудом.
Тем более ценны факты, когда ученицы связывают свою жизнь со специальностью любимого педагога. Есть такие и у Татьяны Будылиной. Выпускницы третьей хвалынской школы Альбина Аюкаева и Дарья Чепрасова отучились в ВУЗах Саратова и Тольятти и стали дипломированными модельерами одежды. Приятно.

Марина Неверова

Поделиться в:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *